Вопрос:Внимательно изучив представленный на рассмотрение «Отчет о возможных воздействиях на окружающую среду» (далее – ОВОС) по проекту «Строительства морского судоходного канала через Уральскую седловину для обустройства месторождений» (договор № 42/2-2025 от 25 апреля 2025 г. ), считаем необходимым выразить свою обеспокоенность качеством выполненной работы относительно исследований и оценки рисков популяции каспийского тюленя - вида, занесенного в Перечень редких и находящихся под угрозой исчезновения видов животных РК и заявить о ее несоответствии современным научным и нормативным требованиям. Представленный документ содержит существенные методологические упущения, основывается на неактуальных данных и демонстрирует недостаточную проработку рисков для уникальной экосистемы Северного Каспия, что делает его неприемлемым в качестве основы для принятия экологически значимых решений.
1. В списке исполнителей отчета указаны специалисты ТОО «SED». Однако для реализации комплексной оценки такого масштаба, затрагивающей геологию, гидробиологию, ихтиологию и морскую териологию, в составе исполнителей и консультантов не указаны профильные научные организации Республики Казахстан (например, Институт зоологии, Институт географии и водной безопасности, Научно-производственный центр рыбного хозяйства, Институт гидробиологии и экологии и др.). Только упоминается, что «В основу характеристики современного состояния окружающей среды в районе строительства морского канала положены результаты «Производственного экологического мониторинга на участке «Уральской седловины», выполненных весной-летом-осенью 2023 г. ТОО «Ecotera» и ТОО «КАПЭ» и «Производственного экологического мониторинга по климатическим сезонам на участке Уральской седловины» 2024 г. ТОО «Nomad Eco». Это свидетельствует о формальном подходе к оценке воздействия на сложную экосистему Каспийского моря, индикатором которой является каспийский тюлень.
2. Нерелевантная методология и неполнота данных. Методология полевых исследований, описанная в отчете, вызывает серьезные вопросы.
• Методика учета тюленей: В документе указано, что учеты тюленей проводились в соответствии с методикой 2003 года («Методы учета основных охотничье-промысловых и редких животных Казахстана, 2003»). Эта методика является устаревшей и не учитывает современные подходы, утвержденные в Республике Казахстан (Приказ Министра окружающей среды и водных ресурсов Республики Казахстан от 4 апреля 2014 года № 104-Ө «Об утверждении Правил подготовки биологического обоснования на пользование животным миром»), которые включают обязательные авиаучеты и специализированные судовые маршрутные учеты.
• В отчете отсутствуют точные даты и продолжительность учетов за 2023 год, указано лишь, что они проводились «весной-летом-осенью». Даты указаны только для 2024 г. Но разнотипность предоставления материалов не дает возможность их сравнения, что обесценивает мониторинговые материалы. Приведенные данные встреч тюленей на проектной территории без указания маршрутов, методики учетов, дат и расчетов не соответствует указанным выше Правилам и не могут быть приняты как объективные данные и использоваться для оценки воздействия.
3. Недостаточный охват ключевых периодов. Дноуглубительные работы запланированы на период с апреля по ноябрь (в 2026-2027 гг.) и с апреля по июль (в 2028-2029 гг.). Однако, мониторинг тюленей в 2023 г. приведен без указания дат, в 2024 году не охватывал март и апрель — критически важный период залегания тюленей в северной части Каспия. Самый ранний весенний учет начался только 7 мая, т.е. тогда, когда большинство тюленей отлиняли и находятся в море, начиная миграцию на юг Каспия. Это ставит под сомнение достоверность выводов о незначительном присутствии тюленей в зоне строительства в один из самых уязвимых для них периодов.
4. Необоснованный выбор маршрута морского канала. Выбор основного маршрута №2, проходящего в непосредственной близости от границ Государственного природного резервата «Каспий итбалығы», не имеет достаточного обоснования. В ОВОС отсутствует полноценный сравнительный анализ альтернативных вариантов. В отчете кратко бездоказательно упоминается, что маршрут №1 создаст помехи для судоходства, и это явилось основной причиной его отклонения от рассмотрения. Хотя должно было быть проведено сравнение двух вариантов маршрутов дноуглубительных работ именно по воздействию на окружающую среду. Выбор маршрута №2 игнорирует данные многолетних наблюдений, указывающие на смещение лежбищ тюленей в северном и западном направлении, в зону предполагаемого строительства.
5. Вопросы вызывает систематическое использование в отчете неактуальных данных при наличии современных научных публикаций. В частности, выводы о шумовом воздействии на тюленей основаны на сведениях 34-летней давности (работы Ричардсона и др. за 1991 год, стр. 195), в то время как исполнителями был проигнорирован целый массив современных исследований о негативном воздействии шума на ластоногих. Не учтены современные данные о путях миграции тюленей, рекомендации Международного Союза Охраны Природы о значимых для морских млекопитающих акваторий на Каспии, научные предложения о создании особо охраняемых природных территорий в казахстанском секторе Каспийского моря, а также последние публикации о численности и распределении тюленей в северо-восточной части моря от научных организаций (У-е «ИГЭ», ТОО «КАПЭ», Института им. А.Н. Северцова РАН). Нет прогноза смещения лежбищ тюленей в результате регрессии береговой линии из-за падения уровня моря.
Кроме того, не был проанализирован многолетний опыт воздействия уже существующего канала ПУУД ТОО «Тенгизшевройл» на Прорве, который является прямым аналогом проектируемого объекта. Эти данные, которые были проигнорированы разработчиками, напрямую опровергают выводы ОВОС о низкой значимости воздействия проектируемого канала на местообитания каспийского тюленя и непосредственно на морских млекопитающих.
6. Отсутствие оценки ущерба и компенсационных мер для тюленей. В документе указаны сроки проведения дноуглубительных работ с 2026 по 2029 год с апреля по ноябрь (2026 и 2027 – 244 суток; 2028 и 2029 гг. - 122 сутки). Следовательно сроки проведения работ охватывают основное время скоплений тюленей: апрель, октябрь-ноябрь. Но в отчете полностью отсутствует оценка реального ущерба популяции каспийского тюленя и, как следствие, нет предложений по компенсационным мероприятиям. Утверждение о том, что животные просто покинут зону воздействия, является антинаучным подходом при оценке влияния на исчезающий «краснокнижный» вид. Не учтены риски повышения смертности (в том числе от столкновений с судами), последствий хронического стресса, изменения миграционных путей и потенциального риска разлива судового топлива, ухудшения кормовой базы. На этом фоне заявления об общем «низком» уровне воздействия на популяцию каспийского тюленя выглядят необоснованными.
Показательно, что при полном отсутствии оценки ущерба для «краснокнижного» тюленя, в самом отчете приводится расчет компенсации вреда рыбным ресурсам на сумму - более 3,4 миллиарда тенге за весь период работ (таблицы 7.3.6 - 7.3.9). Этот факт является прямым признанием колоссального и неизбежного ущерба, который будет нанесен кормовой базе и ихтиофауне Каспия. В качестве меры по смягчению воздействия предлагается технология снижения мутности «cooking pot». Однако в отчете не представлено доказательств ее эффективности в специфических условиях мелководного Северного Каспия. При этом, согласно расчетам самого ОВОС (стр. 167, 257), объем воды, который будет затронут облаком мути с концентрацией 500 мг/л, составит сотни миллионов кубических метров за период работ. Утверждать, что столь масштабное и долговременное загрязнение водной толщи окажет лишь «среднее» воздействие, — значит игнорировать его разрушительные последствия для планктона, бентоса, рыб и всей пищевой цепи, замыкает которую каспийский тюлень.
7. В ОВОС полностью отсутствует анализ кумулятивных воздействий. Проект рассматривается в изоляции, без учета его совместного влияния с другими крупными промышленными проектами, уже реализуемыми на Северном Каспии (например, Кашаган). Экосистема региона уже испытывает колоссальную антропогенную нагрузку, и добавление еще одного масштабного проекта без оценки синергетического эффекта является грубейшим нарушением методологии оценки воздействия на окружающую среду
Таким образом, выбор маршрута №2, проходящего в непосредственной близости от границ Государственного природного резервата «Каспий итбалығы», в качестве основного является необоснованным. Маршрут №1, который мог бы обойти ключевые места обитания тюленей, был отвергнут без серьезного научного и технического обоснования. Выбор маршрута №2 игнорирует необходимость создания охранной зоны вокруг резервата.
Ведь планируется проведение работ в непосредственной близости от ООПТ, созданного для каспийского тюленя. Кроме того, возможное смещение залежек тюленей к маршруту строительства дноуглубительного канала, окажет прямое воздействие на залегающих тюленей весной и осенью: шумовое воздействие, повышение мутности акватории у лежбищ, уменьшение кормовой базы, загрязнение среды обитания.
В отчете полностью отсутствует оценка реального ущерба популяции каспийского тюленя и, как следствие, нет никаких предложений по компенсационным мероприятиям. Утверждение о том, что животные покинут зону воздействия, является антинаучным и недопустимым подходом при оценке воздействия на вид, занесенный в Красную книгу РК.
На основании вышеизложенного, считаем, что представленный ОВОС является поверхностным, методологически неверным и научно необоснованным документом. Он не отражает реальных экологических рисков и не может служить основанием для принятия решения о реализации проекта.
Поэтому считаем необходимым отклонить рассматриваемый отчет и направить проект на полную переработку с обязательным привлечением профильных научных организаций для проведения полноценной и объективной оценки воздействия на окружающую среду всех вариантов строительства канала.
Директор М. Баймуканов
Вопрос:Вопросы по гидродинамике, качеству воды и донным отложениям:
1. Чем обосновано использование модели Патина (2001 г.) для прогноза распространения взвеси? Проводилось ли сравнение ее результатов с более современными 3D-моделями, учитывающими специфику Северного Каспия?
2. Каковы доказанные (натурными испытаниями в схожих условиях) показатели эффективности «Устройства для снижения распространения взвеси» (Рис. 2.7)? Какой процент снижения площади и концентрации шлейфа мутности гарантируется?
3. Какова долгосрочная (5-10 лет) динамика подводных и надводных отвалов грунта? Проводилось ли моделирование их устойчивости при экстремальных штормовых и ледовых условиях и оценка рисков вторичного загрязнения акватории?
Вопросы по воздействию на биоразнообразие:
1. Каким образом трасса канала и зоны его акустического и гидрологического влияния соотносятся с установленными путями миграции каспийского тюленя и осетровых видов рыб? Будет ли канал являться физическим или функциональным барьером для их перемещений?
2. Проводилась ли оценка кумулятивного воздействия от строительства канала в совокупности с текущей и планируемой деятельностью на месторождениях «Каламкас-море» и «Хазар», а также с общим судоходством в регионе? Если да, то где ее результаты? Если нет, то почему?
3. Каковы прогнозируемые уровни подводного шума от всего комплекса работ, и как эти уровни соотносятся с порогами чувствительности и поведенческих реакций каспийского тюленя и осетровых?
4. Какие конкретные натурные (а не финансовые) компенсационные мероприятия планируются для восполнения неизбежной потери донных биоценозов (зообентоса), которые являются кормовой базой для ценных видов рыб?
Вопросы по оценке рисков и мониторингу:
1. Каким образом моделировался разлив ГСМ с учетом сгонно-нагонных явлений Северного Каспия? Рассматривался ли сценарий разлива нефтепродуктов в период ледостава или шугохода, и каковы планы по его ликвидации в таких условиях?
2. Каковы конкретные пороговые значения (триггеры) в программе производственного экологического мониторинга (Раздел 8), при достижении которых будут изменены технологические процессы или приостановлены работы (например, по концентрации взвеси, уровню шума, фиксации скоплений тюленей)?